Importance of Identity – a Translation of Karamzin

In his book, История Государства Российского (History of the Russian State), the great Russian historian, Nikolai Karamzin, speaks on the importance of identity.  Given the series on ethnic hatred which Saswati Sarkar, Dikgaj & I have been writing, I thought it prudent to translate this piece of Karamzin, which emphasises the importance of identity.

This piece is taken from the introduction to История Государства Российского.

История в некотором смысле есть священная книга народов: главная, необходимая; зерцало их бытия и деятельности; скрижаль откровений и правил; завет предков к потомству; дополнение, изъяснение настоящего и пример будущего.

History is, in some sense, the sacred book of the people: the most important and necessary thing; a mirror to their existence and activity; a tablet of revelations and laws; the testament of the ancestors to the offsprings; in addition, it is an explanation of the present and an example for the future.

Правители, Законодатели действуют по указаниям Истории и смотрят на ее листы, как мореплаватели на чертежи морей. Мудрость человеческаяимеет нужду в опытах, а жизнь кратковременна. Должно знать, как искони мятежные страсти волновали гражданское общество и какими способами благотворная власть ума обуздывала их бурное стремление, чтобы учредить порядок, согласить выгоды людей и даровать им возможное на земле счастие.

Rulers and law makers are acting upon the directions of history and look on her pages, as the mariners look on the sea charts. Human wisdom has a need for experiments, and life is short. It is necessary to know how the rebellious passions had inflamed the civil society and how benevolent power of reason restrained their desire to uproot existing order, in order to agree on the advantages and give them the possible state of earthly happiness.

Но и простой гражданин должен читать Историю. Она мирит его с несовершенством видимого порядка вещей, как с обыкновенным явлением во всех веках; утешает в государственных бедствиях, свидетельствуя, что и прежде бывали подобные, бывали еще ужаснейшие, и Государство не разрушалось; она питает нравственное чувство и праведным судом своим располагает душу к справедливости, которая утверждает наше благо и согласие общества.

But a common citizen should also read history. History brings him peace with the imperfections in the visible order of things, pointing them out from the common occurrences in all ages; history helps a citizen take solace in disasters of state affairs, recollecting that there were formerly such, even more terrible events, but the state did not collapse; history also nourishes a sense of morality and by its correct judgement, encourages the soul of a person to the path of rightful justice, which lays the foundation to our prosperity and agreement in society.

Вот польза: сколько же удовольствий для сердца и разума! Любопытство сродно человеку, и просвещенному и дикому. На славных играх Олимпийских умолкал шум, и толпы безмолвствовали вокруг Геродота, читающего предания веков. Еще не зная употребления букв, народы уже любят Историю: старец указывает юноше на высокую могилу и повествует о делах лежащего в ней Героя. Первые опыты наших предков в искусстве грамоты были посвящены Вере и Дееписанию; омраченный густой сению невежества, народ с жадностию внимал сказаниям Летописцев. И вымыслы нравятся; но для полного удовольствия должно обманывать себя и думать, что они истина. История, отверзая гробы, поднимая мертвых, влагая им жизнь в сердце и слово в уста, из тления вновь созидая Царства и представляя воображению ряд веков с их отличными страстями, нравами, деяниями, расширяет пределы нашего собственного бытия; ее творческою силою мы живем с людьми всех времен, видим и слышим их, любим и ненавидим; еще не думая о пользе, уже наслаждаемся созерцанием многообразных случаев и характеров, которые занимают ум или питают чувствительность.

Here is the goodness (for the reader): how many pleasures it yields for the heart and the intellect! Curiosity is natural to a person, both the unlearned and the enlightened. During the glorious Olympic games, noise reduced and the crowds around fell silent as Herodotus read the traditions of centuries. Even as people knew nothing of the art of letters, they already love history; the elders point the youth to the high mound of the grave and narrate the deeds of the hero within. The first experiments by our ancestors in the art of writing were devoted to religion and deeds of the state. Even as they were shaded under the deep clouds of illiteracy, the populace listened avidly to the legends of the Chroniclers. Often time fantasies are pleasant, but for the full pleasure, one needs to deceive oneself that the stories were true. History, by opening coffins, raising the dead, putting life once more in their hearts and words in their mouths, recreates their kingdom from decay, raises in the mind a number of centuries with their glorious passions, customs, and actions, and expands the limits of our own being. Its creative power causes us to live with the people of the older times; we see and hear them, we love and hate, still not thinking of the benefits, we already enjoy the contemplation of the affairs and characters, which occupy the mind and nourish the senses.

Если всякая История, даже и неискусно писанная, бывает приятна, как говорит Плиний: тем более отечественная. Истинный Космополит есть существо метафизическое или столь необыкновенное явление, что нет нужды говорить об нем, ни хвалить, ни осуждать его. Мы все граждане, в Европе и в Индии, в Мексике и в Абиссинии; личность каждого тесно связана с отечеством: любим его, ибо любим себя. Пусть Греки, Римляне пленяют воображение: они принадлежат к семейству рода человеческого и нам не чужие по своим добродетелям и слабостям, славе и бедствиям; но имя Русское имеет для нас особенную прелесть: сердце мое еще сильнее бьется за Пожарского, нежели за Фемистокла или Сципиона. Всемирная История великими воспоминаниями украшает мир для ума, а Российская украшает отечество, где живем и чувствуем. Сколь привлекательны берега Волхова, Днепра, Дона, когда знаем, что в глубокой древности на них происходило! Не только Новгород, Киев, Владимир, но и хижины Ельца, Козельска, Галича делаются любопытными памятниками и немые предметы – красноречивыми. Тени минувших столетий везде рисуют картины перед нами.

If any kind of history, even written by the inexperienced, is pleasant as Pliny says, then the more so is domestic history. A true cosmopolitan is a metaphysical being, or so extraordinary, that there is no need to talk about it, either to praise or condemn such a being. We are all citizens, in Europe or in India, in Mexico or in Abyssinia; the identity of each is closely bound with that of the fatherland. We love it, as we love ourselves. Let the Greeks and the Romans captivate the imagination; they also belong to the human race and we are no strangers in their virtues and weaknesses, glories and disasters. But the Russian name has a special charm for us. My heart beats more for Pozharovsky than for Themistocles or Scipio. World history with great memories adorns the world for our mind, but the Russian one decorates the fatherland, where we live and feel. How attractive the shores of the Volga, Dnepr and the Don seem, when we know what happened there in ancient times. Not only the great cities of Novgorod, Kiev and Vladimir, but also the humble huts of Yelets, Kozelsk and Galich become interesting monuments and mute objects eloquent. Everywhere, the shadows of past centuries draw pictures before us.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

w

Connecting to %s